Отрывок из воспоминаний (источник) Галины Константиновны Флаксерман, в котором она рассказывает о первой супруге Алексея Гастева, Анне Ивановне Васильевой-Гастевой, с которой Алексей Капитонович сошелся в 1906 году. Хотя в воспоминаниях Флаксерман называет ее Наталией, во всех других источниках первая жена Гастева именуется Анной.
Впрочем, у Анны, как у профессионального революционера, было еще несколько кличек. Вот цитата из того же источника:
Впрочем, у Анны, как у профессионального революционера, было еще несколько кличек. Вот цитата из того же источника:
"С этой целью сюда прибывали и опытные подпольщики, в частности Анна Ивановна Васильева-Гастева (жена А.К. Гастева), крестьянка дер. Горицы, Оставшковского уезда Тверской губернии, она же – Наталья Васильевна Михайлова – продавщица газет на станции Ростов (1905), она же – Наталья Васильевна Осовская (1905) – слушатель Казанской фельдшерской школы; она же – дочь полковника Мария Дмитриевна Ларионова (по подлинному царскосельскому паспорту умершей дочери полковника); она же – мещанка из Тамбова Ирина Васильевна Горохова. Партийные клички: «Горелая», «Маркитантка», «Владимир», «Володя», «Берта», «Софья». Для установления ее личности и нейтрализации деятельности в Ростов были вызваны опытные филеры."
После начала совместной жизни в 1906 году, Анну арестовывают буквально через несколько месяцев, но она бежит из ссылки, возвращается к мужу в Петербург, где в 1908 году у Гастевых рождается сын Владимир. Затем, предположительно, уезжает во Францию. Пробыв некоторое время с сыном в Париже, Анна возвращается в Россию, где ее опять арестовывают. На этот раз надолго, до 1917 года. У Гастева к 17-му году появляется новая семья, но свою первую жену он поддерживает до самого ареста, в 1938 году. Арестовывают их обоих с разницей в пару месяцев. Дальнейшая судьба Анны Ивановны неизвестна, как впрочем, и неизвестна почти вся ее жизнь, за исключением скупых воспоминаний ее соратницы в годы революции 1905 года, Галины Флаксерман.
Справка. Галина Константинова (Лия Абрамовна) Флаксерман-Суханова (1888-1958), одна из участниц Ростовской группы РСДРП,, была профессиональной революционеркой. В 1917 г. именно на ее квартире в Петрограде собиралась Комиссия по выработке решений нелегального VI съезда партии, принявшего курс на вооруженное восстание, а затем было проведено определившее дату восстания совещание ЦК, на котором присутствовал сам Ленин.
Вы спрашиваете, кто была «тов. Софья». Присланный из центра военный организатор. Ее настоящее имя Наталия … отчество и фамилию хорошо знала, но не могу вспомнить. Знаю наверняка, что она была жена тов. Гастева, который приезжал к нам в Ростовскую организацию, как пропагандист от МК партии, его клички: Лаврентий и Захар. В дальнейшем, много лет спустя, я встречала его в Москве, он тогда заведывал НОТ (Научная организация труда). Софью также видала, у них был сын, а не дочь. Как будто уже давно Софья умерла. Это, безусловно, прекрасный товарищ во всех отношениях и очень умный и культурный человек. Когда она работала среди войск ростовского гарнизона военным организатором – я работала вместе с ней. У нее были коротко острижены, по-мужски, волосы, она одевалась (Л. 2.) в солдатскую одежду, причем каблуки на сапогах были стоптаны, а шинель солдатская – потрепана. Она курила махорку, скручивая из газетной бумаги длинные козьи ножки, что делали все солдаты, и артистически сплевывала после затяжки довольно далеко, как заправский солдат. Сказать правду, она долго обучалась этому искусству. Когда ей понадобилось поехать по партийным делам в Москву, то, чтобы ее не арестовали – мы с ней решили, что лучше всего ей ехать под под видом важной барыни. Я достала парик, прекрасное дамское пальто, лаковые туфельки, шляпу, вуаль, перчатки и изящный чемоданчик. Снарядив ее таким образом, я умоляла Софью ни с кем в вагоне не разговаривать, а лечь сейчас же спать, потому что в таком непривычном для нее облачении, после солдатских сапогов, штанов и шинели, - она чувствовала себя, как будто ее заковали в тесные обручи и жаловалась, что она не может свободно пошевелиться, но больше всего она волновалась, что у нее слезет парик, полетит шляпа или зацепится за что-либо вуаль. Кроме того, от махорки и водки у нее был такой сиплый и хриплый голос, какого никогда не бывает у важной барыни.
Работая среди солдат – Софья целые дни проводила с ними. Она постоянно ходила к ним в казармы, она пила с ними в чайных о-ва Трезвости чай, а в трактирах пила с ними водку, чтобы ничем не отличаться. Этим, в значительной степени, объясняется то, что ей удавалось безнаказанно, сравнительно долгое время проводить открыто, на глазах у всех, революционную агитацию и пропаганду каждодневно – среди солдат. Лишь немногие знали, что она – женщина, масса принимала ее за брата-солдата. Понятно, почему у нее был сиплый голос, и я сказала ей, чтобы при первом же вопросе кого-нибудь из пассажиров она тихо-тихо прошептала, что у нее сильно болит горло и она не может говорить и легла бы (Л. 3.) спать, конечно, не раздеваясь.
