Курьезный случай с Гастевым, 1921 год.

Случай с Гастевым, приведенный ниже, мягко говоря, нестандартный и нестыкующийся с привычным представлением об А.К., но, тем не менее, ввиду общего дефицита информации, весьма интересный. Выводов о черствости и нечеловечности Гастева вряд ли стоит делать на основании этого весьма субъективного свидетельства, ибо неизвестен общий контекст, в котором была произнесена фраза и другие обстоятельства происходящего, полное понимание которых нередко обращает ситуацию на 180 градусов. 

С другой стороны, если взять "Пачку ордеров" Гастева, вышедшую в 1921-м, то там мы найдем весьма жестокие метафоры, символизирующие как общий характер послевоенной эпохи, так и неумолимый настрой Гастева, ставящего идею труда на первое место, а человека, как воплощение каких-либо личных потребностей - на последнее:

Заснуть смене телеграфистов на 2 часа.

Разбудить телефонных девиц на пять часов.

....

Каторга ума.

Кандалы сердца.

Инженерьте обывателей.

Загнать им геометрию в шею.

....

Проверка линии - залп.

Выстрел вдоль линии.

Снарядополет - десять миллиметров от лбов.

Тридцать лбов слизано, - люди в брак.

....

Отрапортовать: шестьсот городов - выдержка пробы.
            Двадцать городов задохлись, в брак. 

   

 www.gastev.ru

Отрывок из книги.

Александр Эткинд

ЭРОС НЕВОЗМОЖНОГО. ИСТОРИЯ ПСИХОАНАЛИЗА В РОССИИ

Признанный лидер психотехнического движения в СССР, Исаак Шпильрейн был европейски образованным и необыкновенно продуктивным человеком. Получив философское образование в Германии у Г. Когена (примерно в те же годы у Когена учился и другой крупнейший советский психолог, С. Л. Рубинштейн, а также Б. Л. Пастернак), Шпильрейн был интернирован во время Мировой войны и уже после революции, кружным путем через Константинополь и Тифлис вернулся в Россию. По дороге он посетил Фрейда летом 1919 года. Поработав в независимой тогда Грузии, в советском посольстве, главой которого был С. М. Киров, Исаак Шпильрейн оказался в Москве двумя годами раньше своей сестры, в 1921 году.

Здесь он работает в Пресс-бюро Наркомата иностранных дел, а потом — в Центральном институте труда. Директор ЦИТа А. Гастев в начале 20-х годов развивал крайне левые взгляды, представление о которых может дать такой случай. В 1921 году умерла мать И. Н. Шпильрейна. Он пошел к директору института просить отгул хоронить мать. Гастев отказал: это, сказал он, буржуазные предрассудки. Зачем вам отгул, ведь она уже умерла. Принципы разработанной Гастевым „научной организации труда" действовали и внутри его института...

Довольно скоро Шпильрейн расходится с Гастевым. В 1923 году он — руководитель психотехнической секции Института философии и лаборатории промышленной психотехники Наркомата труда. Он ведет в это время множество заказных исследований в прикладных областях психологии: разрабатывает профессиограммы, консультирует предприятия по переводу на новые режимы работы, в частности семичасовой рабочий день, создает методики отбора для Красной Армии и т. д. В теоретическом плане Шпильрейн был последователем В. Штерна и не боялся заявить об этом даже на Съезде по изучению поведения человека в 1930 году.

Круг интересов Шпильрейна выходил даже за безразмерные, казалось бы, границы психотехники. Его книга „Язык красноармейца" (89) содержит тщательное, в методическом плане до сих пор, возможно, непревзойденное на русском языке социолингвистическое исследование: грамматический анализ, частотные словари, тщательно отработанные тесты осведомленности, статистика ошибок фиксируют реальный язык красноармейцев 1924 года. В такого рода работах наука выполняет свою, может быть, важнейшую функцию — запечатление реальности, описание ее такой, какая она есть.